Психология жертвы


Нет, я люблю природу, подписываю петиции Гринписа, но всегда чувствую: этого недостаточно. Мне бы туда, на катер, чтоб ледяные брызги, чтоб атаковать нефтяную платформу, с плакатом, написанным сикось-накось, что мол, НЕТ тому-то и сему-то! Защитим Арктику и белых медведей! Или наручниками приковаться к офису Шелла… Вот это жизнь! Но все не случается.

Вагон с пиленым лесом кажется мне складом трупов деревьев. А недавно ехала позади грузовика с баранами в кузове, дак мне показалось, что один, крайний смотрит мне прямо в глаза с мольбой о помощи. Я еще долго думала, как ему там перерезали горло, и легкой ли была его смерть, и снова решала стать вегетарианцем.

И вот с такими-то настроениями именно я встречаю на своем пути кошку, жизнь и поведение которой вызывает много вопросов. Недоумение и отвращение.

У кошки было трудное детство. Это кошка нелегкой судьбы. Она родилась в вонючем подвале, ее кормили через щелочку в бетонной стене, а когда она, наконец, решилась выползти на свет божий, первая же дворовая собака захотела прокусить ей голову. Но люди вырвали котенка из собачьей пасти, принесли домой, выходили и стали холить и лелеять.

Теперь это давно не котенок, а взрослая женщина кошачьей породы. Худая, как велосипед («такая конституция»), злая, как собака, с противным хриплым голосом (предполагается, она его сорвала, когда громко страдала) и рябой мордой. В ее в глазах напрочь отсутствует то независимое, ленивое, недоуменное, вопросительное выражение, за которое я так уважаю кошек. У этой глаза ненавидящие. В них нет характера, интереса к жизни, а есть тупой страх. «Что смотришь? — как бы спрашивают они. – Небось, обидеть хочешь? Мало что ли меня мучили!»

Она никогда не трется об ноги хозяев, не запрыгивает на руки, не мурлыкает, не спит посреди ковра, нагло и красиво развалившись. Нет! Она сидит, забившись под стол, под диван, в угол комнаты, и не стоит ее тревожить – нашипит, может и цапнуть. О дружбе и отношениях с котами, естественно, не может быть и речи. У этой дамы типа последствия стресса и психотравма. И ей все прощают, включая вонючие лужи на паркете и в ванной. Эти лужи обиды и отмщения не по адресу.

Нет, я все понимаю – несладко пришлось. Но мы-то тут при чем? Мы вообще не при делах. На пятый год совместной жизни мы устали входить в ее положение, мы хотим ласки и приблизительно-нормального кошачьего поведения. У нас что, завышенные ожидания?

В общем, я сержусь. И никому — ни кошкам, ни людям не советую вести себя так. Особенно с теми, кто ни в чем не виноват. Любой ценой надо учиться доверять и уметь падать в объятия. Не быть вечной жертвой. (Как спросил бы психолог: почему тысячи котят проникают в сердца маленьких девочек и доживают до старости в любви и неге, а именно за этого взялся злой пес? Да потому, что по нему сразу было видно: он жертва! Значит, надо покусать!) А то так и жизнь пройдет, а вы даже не позволите себя погладить.

Leave a comment

Ваш e-mail не будет опубликован.