Верона


 

Все время казалось, что я вижу в толпе кого-то знакомого, из прошлого и настоящего. Но даже не оборачивалась, чтобы сохранить ощущение, что вокруг свои, пусть даже из прошлых жизней. В Москве, кстати, не так.

На рождественских ярмарках турецкие шали, дерматиновые сумки, китайские Санта-Клаусы. На все это грустно смотрят мраморные статуи, в частности, Данте, вокруг которого столики закусочной и дым коромыслом (на фото).
И в супермаркете все очень знакомое — ридерз спорт и нестле. Вот только сыыыр. Сырыыыы. Ела только их вчера. И сегодня.
На набережной такие красивые жилые дома, таких роскошных «состаренных» цветов, что будто декорации в спектакле. И накрывает обывательская мысль, описанная ещё Ильфом и Петровым: и живут же люди! В такой красоте, с такими ставнями, с огромными пихтами перед балконами, по ночам слышат шум реки, едят джелато, ездят на моциках… А вид из окна! Мосты, колокольни, кипарисы, дворец на холме… Все это в нашем мире и нашем времени. Все это правда существует.

***

Видела много женщин за 50-60 на велосипедах. Надо научиться.
Видела двух очень красивых парней — один тащил к баку большой пакет с мусором, другой сидел на тротуаре рядом с моим отелем, когда я уходила. И когда вернулась через пять часов, он все ещё был там, пил Red Bull. Под правым глазом тату в виде веточки.

Моя первая Европа, мой первый день.

Ближе к закату Марина привела меня в сад Джусти. Сама бы я ни за что его не нашла. Узкая улочка, машины, автобусы, прохожие и раз, сворачиваешь, а там двор особняка и за ним сад.
Не парк, сад.
«Стемнеет пол-пятого», — сказала Марина, показала, где винтовая лестница (в рай) и ушла.
И снова бил колокол и пахло самшитом. А в саду была только я. Считается, что не сезон.
Это место для тех, кому не нужно мороженное, аттракционы и пиво, чтобы «отдохнуть по-человечески».
Иная реальность, будто внутри старинной картины оказываешься. Все подстрижено и ухожено, но без фанатизма. Этот налёт времени, эти трещинки в мраморе, этот багаж истории, который почти невозможно имитировать. Старая Европа! тут уже в 1721 был этот роскошный частный сад, была в нем необходимость и возможность его разбить, и ухаживать…
Солнце начало краснеть, свет из золотого стал розовым, статуи будто зарумянились. И вокруг только птицы.
По каменной винтовой лестнице вышла к площадке, откуда видны все черепичные крыши и колокольни города. И современные районы, и слишком современный подъемный кран.
Через забор от сада оказался школьный двор с футбольными воротами, по нему бегали мальчишки. Окнами в сад выходил зал балетной школы, там девочки синхронно приседали у станка.
Ходят ли они гулять в сад у них под окнами?

Нереально жирный, многоцветный, многослойный закат «догорал на галерке», в траве тусили скворцы (это они сюда улетают от нас?), пели и щёлкали какие-то ещё птицы, прибегала белка, каждая скамейка просилась на холст.
Стемнело ровно пол-пятого. Я вспомнила, Марина говорила, что тут есть лабиринт из подстриженного самшита.
Рядом мягко булькал фонтан и сидела каменная нимфа, такая живая, что захотелось положить ей руку на бедро, оно было прохладное.
С равными промежутками стонал сыч, но жутко не было — в темноте, в лабиринте, в Италии.

***

— Видела мужчин за 50 и даже, возможно, за 60 или за 70 — с причёсками, как у Гаса. Геометричными стрижками, бритыми затылками и висками. Очень даже непривычно и некомфортно, что седые-седые аж белые пенсионеры выглядят сексуально. Сбивает с созерцательного настроения. Тут они ходят с ровными спинами, развернув плечи, иногда поправляют челки, водят собачек за поводок, сидят за антикварными столиками в шикарных салонах, покачиваются на стульях в кафе. Сказать про них «стильные», значит, все преуменьшить. И никаких пивных животов.

— Видела женщину где-то ближе к 80, одетую точно так, как хотела бы одеться я в свои 25: куртка монклер, несомненно «родной» монклер с Монблана, серые шерстяные зауженные брюки, слегка со стрелками и замшевые ботинки, мягкие, как перчатки. В ушах, думаю, бриллианты, ну такие, неброские)
«Старые деньги», — сказала Марина.

— Видела пожилую женщину в длинной шубе из стриженой норки — на велосипеде. На скорости. С пассажиром «на багажнике»)

— В церкви видела пожилую женщину в нестриженой норке с огромными серьгами и строгим лицом. Она долго сидела на скамейке. Молилась, наверное. Я старалась особо не шуршать рядом. А потом у неё как зазвонил телефон, громко. И она как захихикала в трубку! И прикрывая микрофон рукой, рысью помчалась к двери церкви. Личная жизнь, очевидно.

— Видела симпатичную девушку, которая катила перед собой коляску типа детских прогулочных, только у неё там сидела собачка. Сверху чехольчик с окошечком. В отличие от девушки, собака с интересом зыркала по сторонам.

— Видела множество ярких цикламенов величиной с кулак — на окнах, балконах и балкончиках. И тут же елки в гирляндах по всему городу… Гармонично.

— Видела много очень маленьких и очень-очень маленьких (smart) авто. И даже мерседесы малипусечные. И уж точно никаких членовозов, джипов, джипищ.

— В окнах много белых занавесок с мережками. У нас таких не было, но в глубине генетики я вижу в них что-то родное. В России они зовутся «задергушками».

— Видела чайку, которая спокойно сидела на воде и её несло течением, довольно быстрым, а она не улетала. Мне казалось, — улыбается. Как ёжик «в тумане», когда он плюхнулся в воду и стал думать: «Я в реке. Пусть река сама несет меня»…
Это вообще самое лучшее.

Leave a comment